Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

КРЕСТНЫЙ ПУТЬ ХРИСТОВ
     Спаситель в Евангелии намговорит две вещи, на которые я хочу обратить вашевнимание. Первое: Я есмь путь и истина и жизнь..И в этом смысле вся Его жизнь является для наспредначертанием не только нашего духовного пути,но, в какой-то мере, и нашего жизненного земногопути. Наш путь, наши взаимные отношения, наш уходв собственную глубину, то, как мы строим мир,который Бог нам поручил, — все это должноосновываться на том, что Христос являетсянашим путем: Его жизнь, Его образ, Его слово. И вэтом смысле Он есть и путь, и истина, и самая жизньнаша.

     И, кроме того, Спасительсказал: Я вам даю пример, которому вы должныпоследовать… Он дает не только учение, но ипример; не только слова, которые должны наснаставить на то, как мы должны жить, но Он нампоказал на Своем опыте, в Своем лице, что Егоучение и Его пути — это учение и пути жизнидоступные, возможные. Хотя, конечно, какой-тоценой, но они нас делают, по слову Спасителя,сынами, детьми Божиими и открывают для насобласть жизни и область истины.

     Я хочу поговорить в этойпервой беседе о начале крестного пути Господня, аво второй беседе сосредоточиться на СтрастяхГосподних, на том, что происходит, начиная сВербного воскресенья и дальше, до Пасхи, доВоскресения Спасителя.

     Когда мы говорим окрестном пути, мы, большей частью, думаем о томпериоде жизни Спасителя, который начинается сЕго выходом на проповедь, или чаще — о томпериоде, который мы называем Страстной седмицей.Но мне кажется, что надо рассматривать, видетьэто крестный путь Господень гораздо шире.Апостол Петр говорит, что Христос — Агнец,закланный прежде создания мира… Еще до того,как Господь державным Своим словом создал мир, Онв Своей премудрости, в Своем извечном знаниисудеб знал, чтo случится сэтим миром. Он знал, что мир, который Он создаетдля вечной славы, трагически потеряет свой путь,отпадет от Него и что спасение этого мира будетобусловлено, осуществлено приходом на землю,воплощением Сына Божия, Спасителя нашего ИисусаХриста. Поэтому тайна Креста как бы вписана всамую тайну Святой Троицы. Когда священникначинает всенощную, он, держа кадило в руке,начертывает им крест и произносит слова: СлаваСвятей, Единосущней и Животворящей иНераздельней Троице; и эти слова, и этодвижение его руки вписывают крест в самую тайнуСвятой Троицы. Святая Троица — это тайнаБожественной любви; и эта Божественная любовьявляется одновременно и торжеством, иликованием, и крестным состраданием со всейтварью. Центр этой тайны Святой Троицы поотношению к нам — распятая любовь.

     Протопоп Аввакум в началесвоего “Жития”, размышляя над сотворением мира,представляет себе, как это совершилось, и говорито том, как Предвечный Совет происходил. Отецсказал Сыну: “Создадим мир!” и Сын ответил: ”Да,Отче!”. “Но этот мир, — говорит Отец, — отпадетот своего пути, и для того, чтобы его спасти, Тебепридется стать человеком и умереть”. “Да будеттак!”— говорит Сын. И Господь создал мир.

     Это, конечно, образныеслова, но они выражают ту тайну любви Божией,которая не только ликует о создании, не толькорадуется о красоте, которую Он вписал в Своютварь, не только дает нам свободу и жизнь ипризывает нас быть детьми света и Своего Царства;эти слова открывают нам Бога, Который идетлюбовью до самого предела, то есть до смерти, и запредел смерти.

     Вот где начинается нашесозерцание, наше изумление и, может быть, наш ужасперед нашим же существованием и перед тайнойнашего сотворения: Бог, который все знал наперед,нас создал, зная, что мы будем искуплены толькокрестом и смертью Единородного Его Сына. И вответ на это мы можем отозваться толькоблагоговением, благодарностью, любовью иготовностью все силы — пусть они будут малые, новсе без остатка — приложить к тому, чтобы Божиякрестная любовь не осталась без ответа, чтобыкрестная смерть Спасителя Христа не была намикак бы забыта или отвергнута. Вся жизнь наша,перед лицом этой тайны Агнца Божия, распятого заспасение мира, должна стать и быть одной сплошнойблагодарностью. А благодарность Богу можновыразить, только следуя тем путем, который ведетнас ко спасению, тем путем, который жизнью исмертью Своей проложил Господь Иисус Христос.

     Это первый образ: АгнецБожий, закланный до создания мира. Этот образАгнца, ягненка, проходит красной нитью через весьВетхий Завет; на протяжении всего Ветхого ЗаветаБог ставит нас перед лицом того, что невиновныйстрадает и погибает, потому что есть виновные,чистый погибает, потому что есть нечистота,праведник гибнет, потому что есть неправедность,и Всесвятой Бог должен умереть в плоти человека,потому что есть грех на земле. Это — закон жизни.который определяется, с одной стороны,неисчерпаемой любовью Божией, и с другой стороны— нашей греховностью. С одной стороны, Бог отдаетвсе, с другой стороны, мы, большей частью, всеотвергаем или забываем.

     И вот распятие Христово,эта смерть Невинного должна нам напомнить о том,что этот страшный закон зависит от нас, и нетолько по отношению ко Христу, но по отношениюдруг к другу. По отношению к каждому человеку, ксудьбе всей земли человеческий грех,человеческая злоба, неправда, жестокость всегдаврезаются в плоть и в душу невинного. Вот первое,о чем нам говорит образ Агнца Божия, закланногодо создания мира.

     Второе — это самоВоплощение. Сын Божий, Которым создан мир, естьтворческое Слово и, одновременно, Тот, Кто долженСвоей жизнью и смертью искупить этот мир. Он егосоздал, зная, чтo будет, и Онвступает в это мир на смерть. Каждый из наспризывается Богом из небытия во временную,преходящую жизнь, чтобы через нее вырасти в жизньвечную. Сын Божий из вечности, из области, где нетсмерти, нет ограничений, нет страдания, нет греха,нет неправды, вступает доброй Своей волей в миргреха, неправды, ограниченности и смерти длянашего спасения. Мы через временную жизньврастаем в вечную. Он из вечности как бы вступаетво время и в земные условия, чтобы умереть.

     И когда мы вглядываемся втайну рождественской ночи, мы видим образ того,чтo есть любовь; видим ееобразно, картинно, видим ее в Младенце, лежащем вяслях, Которого Бог и Отец нам отдал, чтобы мы,люди, поступили с Ним, как захотим… Любовьбеззащитна, любовь отдает себя до конца, любовьдо конца уязвима; и в лице Спасителя, родившегосяв Вифлееме, мы видим, что представляет собой иБожественная любовь, и всякая любовь: отдача себябез защиты, готовность на все без сопротивления.

     И этому можно научиться,потому что здесь уже область наша, земная. Какованаша любовь? Можем ли мы говорить о любви к самымблизким, или к более дальним, или к Богу в такихкатегориях? Разве мы отдаем себя своему ближнему,даже и самому дорогому, без всякой мысли о том,чтобы сохранить свою “цельность”, защитить себяот ран, от боли, от унижения, от разочарования, отизмены, от обмана, от всего, что может нас ранить?Неужели наша любовь такая открытая, такаяотданная, такая беззащитная, что готова на все,только бы не перестать, не измениться, непоколебаться? Вот о чем нам говорит Воплощение: олюбви и о том, какова она. И если такова Божиялюбовь к нам и если Христос говорит нам: Я вамдал пример, последуйте ему, — то этот образ мыдолжны воспринять ответственно.

     Дальше мы видим в жизниСпасителя, как Его приносят в храм. Божия Матерь иназванный Его отец, Иосиф, приносят Его в хрампоставить перед Богом. Что это значит? Чтообозначает этот обряд, о чем говорит этотпраздник? Если вспомнить Ветхий Завет, то мыувидим, что Богу пришлось подвергнуть египтянодному ужасу за другим, чтобы освободить Израильиз египетского рабства; и предельным ужасом быласмерть каждого первенца в Египте. И как бы выкупза этот ужас Господь дал повеление Моисею: Онпотребовал, чтобы каждый первенец мужескогопола, рождаемый от израильской матери,приносился к Нему в храм в жертву; то естьотдавался бы Ему на жизнь и на смерть, отдавалсятак, чтобы Бог мог решить: берет Он его ипринимает Он его как кровавую жертву илиотпускает за выкуп. Этим выкупом для болеебогатых людей был ягненок, а для бедных — дваголубя.

     Через всю историю Израиляпроходит образ: для нашего спасения погибли детиегипетские, и в выкуп за них мы приносим нашихсыновей — перворожденных, самых дорогих. ИГосподь в Своей милости не требует от нас смертиэтих детей, Он их отпускает с миром жить, но житьони должны уже как собственные Божии дети. Вкакой-то день в храм приносится особенныйребенок, небывалый ребенок: это Божий Сын,рожденный от Девы Иисус Христос. И Божий Сын,рожденный от Девы, Который через Свою Матьпринадлежит к израильскому народу, а по СвоемуОтцу принадлежит вечности Божественной, этотРебенок Богом принимается; только на время Богприемлет в выкуп голубей, на то время, пока несовершит Его собственный Сын все, что Емуположено совершить — дело безграничной любви. Азакончит Он Свою жизнь как кровавая жертва;единственный из первенцев за всю историюизраильского народа Он умрет, потому что былпринесен в храм как выкуп за Израиль, а также и замладенцев египетских, показывая этим, что Егосмерть является спасением не только избранногонарода, но всего человечества без остатка. Онумирает за всех и приносится Он за всех.

     Здесь, так же как и вВоплощении, как бы одностороннее действие Божие: Боготдает Своего Сына, Бог совершает воплощениеи Бог, во Христе, отдает Себя. Младенец этотпока еще не берет Сам на Себя, в Своей поистинецарственной человеческой свободе, той задачи,которую Бог на Него возлагает; здесь Он являетсяагнцем, голубем невинным, приносимой жертвой.

     И следующий шаг мы видим вдень крещения Господня. Господь Иисус Христосвырос в полную меру Своего человеческого роста,Своей зрелости человеческой; и в этот момент Он,как человек Иисус Христос, по словам апостолаПавла (Рим. 5: 15), берет на Себя все, что возложил наНего Бог в воплощении и в тайне Сретения, все, чтоОн принял на Себя в Извечном Совете по СвоемуБожеству. Он приходит на Иордан. И значительны,знаменательны слова, которые провозглашаетИоанн Креститель: “Вот Агнец Божий, Которыйберет на Себя весь грех мира, Который на Своиплечи берет мир с его грехом, со всемипоследствиями этого греха”… И Христос требуеткрещения. Иоанн справедливо говорит: “Зачем? Какмне, человеку грешному, крестить Тебя, Богавоплощенного?” Зачем Ему креститься? КрещениеИоанново было крещением покаяния за грехи, но нетгреха во Христе. Что же происходит? Происходит,может быть, то, что описывается в одной проповедина Крещение Господне: воды иорданские омылигрехи десятков, сотен, может быть, тысяч людей,которые с покаянием пришли к Иоанну; эти водыотяжелели человеческим грехом. Они омылигреховность и из простых, земных вод стали как бымертвой водой, где грех человеческий убил всякуювозможность жизни; они стали водами способными,омыв грех, возложить его на Безгрешного,приобщить Его не к греху, а к смерти, которую засобой приносит грех. И Христос погружается в этиводы. Он, безгрешный, бессмертный, погружается вэти воды смерти и восстает из них, как быоблеченный в смертность погибшего человечества,в смертность, которая является следствием греха.Воды смерти … Но эти воды, к которым прикоснулосьЕго Божественное тело, теперь несут в себе несмерть, а жизнь. Эти воды иорданские приобреликак бы новое значение; и когда мы освящаем воду вкрещенский праздник, или при крещении детей, илипри любом случае, мы просим, чтобы им было даноприобщиться тайне Иордана. Простые водыприкоснулись к телу воплощенного Бога, иочистились, освятились, это уже не простые воды, аводы, носящие в себе жизнь, способные приобщитьдругих к той жизни, которая ключом била во Христе.

     И выходит из этихстрашных вод иорданских Христос как быоблеченный в смерть. Проповедь, которую яупомянул, сравнивает эту тайну с погружениембелой материи в краску красильщика. Погружаетсянезапятнанная белизна, а выносится материякровавого или черного цвета: кровь или смерть. Издревности, из греческой мифологии мы знаем образ,который уже говорил об этом. Это рассказ оГеркулесе, человеке небывалой силы, которыйтворил только добро вокруг себя, уничтожал зло, ив этой борьбе со злом насмерть ранил кентавра.Кентавр, в котором зло било ключом, погрузил всвою кровь одежду и послал ее Геркулесу вподарок. И когда Геркулес надел эту хламиду, онаприлипла к его плоти, стала жечь его, и он началрвать ее с себя, но сорвать ее он мог только ценойсобственной смерти. Так и Христос можетосвободиться от смертности, от последствийнашего греха, которые Он воспринял в крещении,только Своей смертью.

     Вот путь Христов; но этотпуть говорит нам и о нас самих, ибо это нашгрех; грех всего человечества, но и каждого изнас, потому что грех земли сплетается из мелких ииз крупных грехов каждого человека. Наш грех, мой,твой, ее, его грех ложится на Христа, как этасмертоносная хламида, как эта смертность,которая собирается со всего Иордана, чтобыосталась в нем только спасительная чистота. Какмы отзовемся на это? Бог отдал Своего Сына насмерть, невинного, беззащитного; и этот Сынчеловеческой и Божественной любви свободнойволей на Себя принимает все, что Бог на Неговозложил. Как мы отзовемся на такую любовь, наБожественную любовь и на человеческую любовьХриста? Как бы мы отозвались, если бы кто-либо изнаших близких, друзей или кто-то нам совершенночужой свободно, без принуждения отдал свою жизньдля того, чтобы вырвать нас из смерти? АпостолПавел дивится этому и говорит: Едва ли кто отдастжизнь за своего друга, а Христос отдал свою жизньза нас, когда мы были Ему врагами, когда мыслужили, поклонялись греху, когда мы любили грехбольше правды, больше Него… Как мы отзовемся наэто? Неужели у нас не хватит ни сердца, нивоображения, чтобы понять, что это значит?Неужели, если бы кто-нибудь из нас принял смертьза другого, это было бы более убедительно, чем то,что мы знаем о Христе? Неужели человек, которыйбросается в огонь для того, чтобы спасти другогочеловека, и погибает, поступает болееубедительно, чем Христос? Нельзя отговариватьсятем, что Христос был Богом; Он живет и умирает вСвоем человечестве, а не в Божестве. Так же каккаждый из нас может отдать свою жизнь илиотказать в ней ближнему, Он был свободен какчеловек сказать: “Возложенное на меня Отцом Я немогу принять в плоти Моей человеческой!” Он всезнал, Он знал, что будет, — и Он это принял.

     Вот над чем нам надокрепко-крепко задуматься, когда мы живем так, какмы живем, а не так, как Господь Своей жизнью исмертью нас молит жить.

* * *
     Когда мне за многиепоследние годы приходилось говорить о страстяхГосподних, я старался сосредоточивать вниманиена Самом Спасителе Христе. Сегодня я хочуговорить больше о тех людях, которые принималиучастие в этом последнем, крестном путиГосподнем, начиная с Вербного воскресенья.

     Когда мы думаем обучастниках этой страшной, страдной поры, мывсегда думаем о “них”, как бы говоря: “Был я тут,этого бы я не сделал. Я бы все понимал, я бы на всеотозвался, ничего бы не испугался, если только ятогда знал бы Христа”. Но на самом деле это нетак. Если посмотреть на себя честно, то можно себяузнать в каждом из участников этой страшной поры;и не в лице Христа, Божией Матери или тех, которыеостались верными хотя бы ненадолго, но в лице тех,которые оставили Его.

     И вот сейчас я хочу начатьс Вербного воскресенья. Вербное воскресенье —праздник. Мы видим теперь, через две тысячи лет,как Спаситель входит в Иерусалим, как Он окруженприветственными возгласами, криками толпы.Где-то слышится голос и тех, которые хотятзаставить эту толпу замолчать, которые Христа неприемлют. Но в основе мы видим вход Господень вИерусалим как торжество, как момент, когда Онцарственно, с миром въезжает в Сион, в Иерусалим,в град. Это, однако, только самая яркая сторона;что же в это время происходило? В это время толпавстречала Христа, ожидая, что Он восстановитЦарство Израильское, что Он станет во главевосстания против римлян, обеспечит общественнуюи политическую свободу, и восстановится то, чтокогда-то было: независимость. А на самом делеХристос въезжал в град Иерусалимский, какпророки сказали, не на коне, словно победитель, ана осле, указывая этим, что Он приходит с миром, ане с войной, не как грозный царь, а как кроткийСпаситель. И в этом торжестве народа, в этихкриках, в этом шуме только Христос знал, что все вНем ошибаются, включая даже учеников; все думаюто земном, не о небесном, и придет момент, когдаразочарованные в Нем обратятся против Него сгневом, с яростью, со всей неблагодарностьюсвоей, потому что Он обманул их надежду… ВходГосподень в Иерусалим пронизан этойдвойственностью. В этом смысле это страшныйпраздник, потому что в середине этого праздникаСпаситель Христос — один, совершенно один;приветствуют не Его, приветствуют воображаемогополитического вождя. И Он знает, что пройдетнемного дней, как вся эта толпа будет кричать:“Распни, распни Его! Он нас обманул, Он обманулмою надежду, Он солгал против моей надежды”. Вотодиночество Христа среди этой толпы.

     Но где же мы в этойтолпе? Неужели мы воображаем, что мы единственныепонимаем Его пути, что мы всей душой с Ним!? Еслибы это было так, то уже давным-давно в наших душах,в наших семьях, в нашей общественной жизни, внаших государствах мы создали бы Царство,которое не от мира сего, — Христово Царство. Нашиотношения со Христом, наше отношение ко Христутакое же запятнанное, замаранное, как тогда; Онодин. А вместе с этим, у нас Евангелие, у нас опытдвадцати столетий, мы знаем то, чего не зналини евреи, ни язычники того времени о Христе, новсе равно как будто не понимаем.

     И нам надо опомниться;надо задуматься очень глубоко, очень крепко надтем, что происходит в этом торжестве; незапутаться, а стать в это момент со Христом идалее идти со Христом.

     Дальше разверзаетсяСтрастная; нарастающее разочарование тех,которые во Христе хотели видеть того, кем Он небыл, и возрастающий с разочарованием гнев: Он ихобманул, последняя их надежда разбита, инарастает желание отомстить Тому, Кто столькосделал и, однако, обманул основную надежду. Онисцелял больных, воскрешал мертвых, проповедовалновую жизнь — это было хорошо; Он как бы готовиллюдей к тому, что все это Он сделает достояниемСвоего народа. Но Он этого не сделал, — распни,распни Его!

     Тайная вечеря. Ученикисобрались вокруг Спасителя; Он ведет с нимидолгую беседу. В Евангелии от Иоанна речь идеттолько от лица Христа; но можно себе представить,что были паузы, периоды молчания, размышления,вопрос или высказывался, или зарождался в чьем-тоуме и сердце, и на него Христос, всеведущий,любящий, отвечал. И вот в этой группе людейпроисходит ряд событий.

     Христос встает и хочетумыть ноги Своим ученикам. Он среди них, как слугасреди своих господ… У них недоумение; а Петрговорит: Нет! Не умоешь моих ног!.. И Христосему отвечает: Если Я твои ноги не умою, то у тебяне будет части со Мной… С каким смирением намнадо принимать Божии услуги. Мы ведь постоянномолимся Богу: “Господи, помоги! Господи, сотвори!Господи — дай!” Разве это не то же самое, чтосказать: “Господи, умой мои ноги!” Мы считаем этомолитвенным дерзновение, верой; но отдаем ли мысебе отчет в том, что, молясь таким образом, мычасто как бы требуем от Христа, чтобы Он сталслугой, — слугой наших реальных нужд илимимолетных желаний: “встань из-за стола, снимиверхнюю одежду, препоясайся полотенцем, налейводы в таз, умой мои ноги, — я устал, мне что-то нужно, ячего-то хочу”. Можно задуматься над этим.

     Среди учеников и Иуда; емутоже умывает Господь ноги; Он без разбора умываетноги ученикам; Он все об Иуде знает, но Он и к немуотносится, как слуга к своему господину, потомучто Он пришел и его спасать, если только Иудадаст, позволит спасти себя.

     И тут, когда Христосговорит о том, что придет волк и рассеет овец, чтовсе Его скоро оставят, Петр бахвальствует: “Еслии все Тебя оставят, я не оставлю Тебя!” И что?Через несколько часов он не только заснет вовремя страшной Гефсиманской ночи, но позжеотречется от Христа, чтобы спасти себя отвозможной опасности, со страху. Другие ученикитоже чувствуют, что они за Христа и на плахупойдут, — но все Его оставят… Легко нам дивитьсяэтому, но не то же ли самое мы делаем постоянно:нам стыдно называться Христовыми, нам стыдносказать, что мы православные, нам стыднопоступать наперекор течению, нам боязно. Только вхраме, только когда мы между собой, мы вдругделаемся смелыми — но не перед лицом даже мнимойопасности, даже насмешки, даже пожиманияплечами…

     Иуда уходит, остаютсядругие ученики; но не легче Христу: Он знает, чтосейчас один из Его учеников Его продает, что из-заэтого ученика на Него сейчас медленно, нонеумолимо надвигается смерть. Но, может быть, ещеболее тяжело у Него на душе заученика-предателя… И продолжается эта вечеря,этот пасхальный пир, который для евреев в древнеевремя был пиром в память освобождения, а здесьделается как бы предсмертной тризной, котораярасцветет в Церкви в Божественную литургию,Евхаристическую встречу, победу.

     И ученики уходят вместесо Христом в Гефсиманский сад. Ночь, холод; троих— Петра, Иакова и Иоанна — Спаситель берет сСобой, чтобы они были при Нем, хоть на расстоянииброска камня. Древняя Церковь говорит о Петре,как о примере веры, об Иакове — как образеправедности, об Иоанне — как образе любви. И вотсобрались вокруг Него человеческая вера, иправедность, и любовь; и Христос уходит и стоитперед лицом смерти, крестной смерти. А ученикамхолодно, настала ночь, ранние, такие утомительныечасы ночи; и тоска их гложет, и от тоски все троезасыпают. А в это время Христос стоит пред лицомСвоей смерти, которая есть не что иное, каксмертность всего человечества, которую в деньКрещения Он, как человек, на Себя принял икоторую, как Агнец, закланный до создания мира, Онвоспринял на Себя. Смерть Ему чужда во всем; какБог, Он бессмертен; как воплощенный Бог, Он самоетело воплощения сделал бессмертным, и смерть Его— наша смерть, которая Его убивает. Этовсечеловеческое убийство. И перед эти ужасомсмерти Он молится: “Господи, чтобы прошла этачаша!”. Содрогается плоть, душа Человека, можетбыть, более страшно, чем душа всякого человека иплоть всякого человека перед смертью.

     И Он встает и идет к Своимученикам в надежде, что встретит человеческийвзор, что коснется Его человеческая рука, чтохотя Он на каком-то расстоянии от них, но Он неодин, — а они спят. Их тоска оказалась сильнеесострадания, любви, всего, что их связывало соХристом. Они спят, Христос снова отброшен всовершенное одиночество. Он снова молится. Наэтот раз Он сделал шаг к победе; в первый раз Онговорил: “Да мимо идет чаша сия”, теперь Онговорит: “Если Мне надо ее пить — пусть будеттак”. И на этом Он истощил все Свои человеческиесилы. И Он идет за помощью. А ученики спят, у них нетдля Него ни взора, ни слова, ни прикосновения руки— ничего нет. Его снова отталкивают водиночество. И третий раз Он молится: “Да будетволя Твоя!”. И тогда все совершено. Онвозвращается к ученикам, и теперь Он их можетразбудить, теперь все на Нем — никто не помог.

     Из этого мы можем многомунаучиться. Бывают моменты, когда и нам кажется,что мы если и не перед лицом смерти, то передлицом какого-то решающего события, решающегоповорота жизни, и так бы хотелось услышатьхоть одно слово, чтобы хоть кто-нибудь взглянул,кто-нибудь прикоснулся к руке, но мы чувствуем,что мы одни и надо все сделать без помощи. И еще —что мы не можем этого сделать враз никакимисилами, но мы можем бороться; Гефсиманскоеборение — для нас пример того, что с нами можетбыть. Если мы не можем сказать: “Да будет воляТвоя”, — мы можем сказать: “Господи, Господи,пронеси эту чашу мимо меня, если только можно”;эти слова “если только можно” — предел нашейверы, предел нашей готовности принять волю Божию,даже если она такая страшная, такая страшная …

     Второй раз мы можемприступить к борьбе; если первые слова — “еслитолько можно” — были правдивыми в нашем сердце,то мы сможем сказать дальше; “Если надо — да,пусть будет; но только если надо! Сказать: “Дабудет” — у меня нет сил”. Но, если эти слова —“если только надо” — правдивы, у нас найдутсянапоследок силы сказать: “Да будет воля Твоя”,какова бы она ни была; если даже она обозначает,что самое страшное должно случиться… Но когда мывыходим из этой борьбы, или в промежутках междунашими такими отчаянными воплями — молитвеннымиили просто криками души, — как мы относимся к темлюдям, от которых мы ожидали всю возможную помощьи которые заняты другим, каждый своим? Один спитдушой, то есть неспособен даже услышать нашголос; он занят своими мыслями, своими заботами. Адругого сердце заснуло, и то, что мы говорим, донего не доходит: “Да, да, о да, я понимаю …” —ничего не понимает и ничего знать не хочет… Укаждого своя тоска, своя усталость, свояозабоченность, — разве есть время на твою?.. И вотХристос не похож на нас в этом; нам горькоделается, гневно делается: где же дружба, где желюбовь, где товарищество? А Христос ничегоподобного им не говорит; Он смотрит, и Ему жалкоих. Перед лицом самого великого события мира ониничего не чувствуют, не знают, что вообще что-топроисходит; они ушли в себя, в сон, заснули… И таквсю жизнь, дремлют и видят сны, и мимо нихпроходит реальность, да какая реальность: ихгрядущая смерть, смерть ближних, самого дорогого— смерть Христа. Христос даже не будит их; Ему ихжалко: “Спите! Почивайте!” — говорит Господь. Негорьким голосом, как часто это читается вслух, ажалостливо: “Спите, дети! Почивайте, у вас нехватает сил для того, чтобы вместе со Мной одинчас понести Мою тоску предсмертную…”

     А когда все уже совершено,Он им говорит: Теперь вставайте; тот, кто Меняпредает, уже приближается. И вот предательприходит с толпой, целует Его. Этот поцелуй мывоспринимаем иначе, вероятно, чем он былвоспринят тогда. В то время, когда вы хотелиобличить человека в преступлении, вы должны быливозложить свои руки ему на голову ипровозгласить свое обличение. Но если вашеобличение оказалось ложным, вы сами подвергалисьтому наказанию, которому подвергся бы тотчеловек, будь ваше показание верным. Иуда незахотел подвергнуться этому риску; он невозложил свои руки на голову Христа, обличая Егов том, что Он богохульник, нарушает закон; он Егопоцеловал, чтобы дать знак людям; ему страшнобыло того, что может случиться, если он ошибся воХристе. Поцелуем он предает Христа. И это онделает, обеспечивая себе безопасность,безнаказанность. И как Христос на это отзывается?Как называет его Спаситель, как обращается Он кнему? — “Друг!” Он ему не говорит: “Отойди,предатель! Ты три года со Мной жизнь делил, ты всевидел, что Я сделал, ты был свидетелем всех Моихчудес, ты слышал Мое животворное учение, ты самдрогнул душой, — а теперь, поцелуем ли меняпредаешь?” Он ему сказал “Друг”, Он от него неотвернулся, Он его не отверг. Он принял на Себя ипредательство. И этим Он все победил. Победитьненависть других, победить оставленность,победить трусость друзей трудно, но можно. Нопосмотреть в глаза человеку, который вас предает,и сказать: “Ты мне остаешься другом, я тебя люблю,как всегда, всей жизнью, всей смертью”, — этоподлинная, последняя победа… И тогда всеразбежались. Это уже был не сон; реальностьворвалась в дрему, и эта реальность была такаястрашная: Тот, Кого они считали непобедимым,по-видимому, побежден, — остается только спасатьсвою жизнь. И Петр, который хвалился: “Если идругие Тебя оставят, я Тебя не оставлю”, тожеубежал; и все убежали, в сторону хотя бы, — ктодальше, в дом Марка, а кто на какое-то расстояние.

     Как мы умеем отнестись квражде, которая вдруг нас побеждает, и кпредательству? Вот вопрос, который ставится намэтим отрывком евангельским. Когда мы окруженывраждой, ненавистью, желанием нас размыть иразрушить, каково наше отношение? В насподнимается гнев, ответная ненависть; не так воХристе! И когда мы видим, что мы преданы — с какимнегодованием, ненавистью, презрением мы глядимна предателя, как мы стараемся его унизить,оскорбить! Не так поступает Христос, а значит, нетак должны и мы поступать. Пока мы в себе непобедили самую способность ненавидеть врага,того, кто нам опасен, кто может разбить нашужизнь, пока мы не победили наше отношение кпредателю, мы еще не Христовы до конца; сколько-тоХристовы, но не до конца.

     И дальше ведут Христа кКаиафе. За Ним издали идут два ученика; их пускаютво двор, почему? Не потому, что они Христовыученики, которые пришли свидетельствовать в Егопользу, а потому, что Иоанн — друг дома, того дома,где сейчас будут бить Христа по лицу, оплевывать,будут на Него клеветать, в котором Его засудятблагодаря лжесвидетелям и против самого законаеврейского, вопреки всему, всякой правде. Иоанн,как друг этого дома, входит во двор, и благодаряему пускают в этот двор и Петра. И тут трижды Петротрекается от Спасителя. Когда одна из служанок,прислушиваясь к его говору, говорит: “А ты тожеиз Галилеи, значит, ты тоже из Его учеников”, Петротрекается: Не знаю я Этого Человека! Неужелитакое с нами не случалось в той или другой мере?Неужели нам не случалось как бы скрыться в толпеи не стать рядом с человеком, которого унижают,оскорбляют? Я не говорю о страшных событиях, а осамой обычной человеческой клевете, о самойплоской, подлой сплетне: “Я? Нет, не знаю; да, мызнакомы, но он мне не друг! Мы знакомы — и все”.Петр, вышедши со двора, встретил взгляд Христа изаплакал. Если бы нам было дано в моменты такойподлой трусости обернуться и посмотреть в глазачеловеку, от которого мы отреклись, может быть, мыбы тоже заплакали? Но мы закрываем глаза,отворачиваемся — только бы не встретить этоговзора! Поэтому и покаяние в нас не рождается …

     Но не только ученики —действующие лица этих событий; еще и народ,первосвященники, Пилат, Ирод царь, римскиевоины… Народ — тот самый, который приветствовалЕго в день входа в Иерусалим: Осанна! Красуйся!Благословен грядый во имя Господне ЦарьИзраилев! Он их обманул, только смерть можетотомстить за их разочарование: Распни!Первосвященники, фарисеи видят в Нем и врагасвоей веры, и политическую опасность: из-за Негоримляне могут поработить всю страну; не только ееоккупировать, но всецело присвоить. Этому нельзядать случиться, лучше одному человеку умереть,чем всему народу погибнуть!.. Так и мы рассуждаемчасто: лучше, чтоб одному человеку был позор,чтобы он все потерял, лишь бы только другие былибезопасны… Ирод и Пилат: у них была власть спастиХриста; один был циником, ему все равно было, живили нет невинный человек; а другой боялся за своюкарьеру, за свою судьбу: стоит ли потерять все, что такимтрудом нажито, для того, чтобы спасти какого-точеловека? “Если ты отпустишь Иисуса, КоторыйСебя называет Царем Израиля, ты не друг Кесаря!”— о нет! На это он не пойдет!.. Но и с нами бываетподобное, и с нами бывает, что мы боимся потерятьто, что наше, ради спасения другого человека…

     И еще: Христа берут впретор; грубые воины, привыкшие к страданиюдругих людей, привыкшие также и к своемустраданию; они хотят позабавиться: закрываютглаза Спасителя, завязывают Ему глаза, ударяют влицо, спрашивают: “Кто Тебя ударил?”. Не так либывает с нами? Когда мы хотим сделать что-тонедостойное, разве, образно говоря, мы нестараемся завязать глаза Христу? Вернее, в нашемслучае, мы закрываем свои глаза, чтобы не видеть,что Христос тут, что Христос все видит, все слышити что каждым подлым, лживым, недостойным словомили поступком мы даем пощечину Ему, ударяем Его влицо, насмехаемся над Ним, готовя Его к худшему —к распятию; потому что может так случиться, что Оннам слишком уж будет мешать, и тогда мы Егосбудем, распнем. Не телесно, не физически, новнутри себя …

     А затем — шествие скрестом и дивное, поистине дивное, событие:одному человеку дано понести вместе с Ним крест;телесно, физически, понести деревянный крест —но чем-то помочь Христу. Крест — это тяжесть,крест — это орудие смерти, которое человек насебе несет. В нашем случае крест складывается изпротиворечий нашей воли Божией воле; наперекоркладется перекладина нашей воли. И вот случаетсянам или нет, когда человек раздавлен этимпротиворечием, подставить свое плечо? Поддержатьглавную перекладину воли Божией, чтобы человекулегче было волю Божию понести на плечах?

     И плачут по дорогеженщины иерусалимские; и Христос на Своем пути ксмерти останавливается и жалеет их… А дальше —распятие. Воины пригвождают Его ко кресту; им всеравно, кто умирает, их дело — пробить руки и ногипреступнику и поставить крест. А дальше —скучное ожидание: неужели так долго умирать Ему?..Играют, разговаривают… Это очень трагично; норазве не бывает так же, жутко, ужасно, когда водной комнате, в той же квартире умирает человек,а родные, друзья сидят в кухне или другой комнате,пьют чай, разговаривают, шутят, — нельзя же всевремя быть такими напряженными. А человекумирает в одиночестве. Или кто-нибудь там сидит,да, — но другие в это время дают себе немножкоподышать, дают отдых какой-то: нельзя же счеловеком все время умирать! Умирать — его дело,а мы минутами поддержим; а пока — ну, силысобрать; мы же живы!.. Разве это не так?

     И вот крест стоит;направо, налево — два разбойника. Один, видя, чтои Праведного убивают, отрицает человеческий суд,человеческое право судить даже и разбойника;другой, видя, что и Праведник погибает отчеловеческой неправды, принимает свою смерть какдолжное: если Праведник страдает, то, конечно,беззаконник должен пострадать… Один из покоявырывается даже в последнюю минуту, другойнаходит путь во внутренний и вечный покой… Какмы относимся сами к этому? Как мы относимся ктому, что с нами бывает порой мучительное,горькое, страшное? Не говорим ли мы Богу, что этонесправедливо, что этого не должно бы быть?Понимаем ли мы, что если это с Ним было, то намнечего говорить о себе?..

     В середине этого ужаса —одна точка безмолвия: Христос и два человека —Божия Матерь и Иоанн. Божия Матерь, Которая Егородила, Которая Его принесла в храм в деньСретения в жертву и Которая теперь видит, что Богэту жертву принял и что Христос умирает в выкупза Израиль и за Египет, то есть и за все язычество,за праведность и неправедность, за все, за всех. ИИоанн, любовь которого сильнее страха, крепчеверы, не нуждается в надежде, который — простолюбовь, соединяющая его со Христом неразрывно.

     А вокруг пестрая толпа:враги, которые радуются и смеются на Ним, и татолпа, которая там собралась. Одни мечтают о том,чтобы Христос сошел со креста, и тогда они смогутЕму поверить, тогда они будут знать, что Егоучение действительно победит, что можнобезопасно быть Христовыми. А другие мечтают,чтобы Христос не сошел со креста, потому что еслиОн не сойдет, то можно успокоиться; встревоженнаяЕго учением, Его словом душа может спокойновернуться к земле, приземлиться; Его страшноеблаговестие о любви без границ, о любви, подобнойБожией любви, нереально, и земля победила небо;земля крепкая, солидная, а небо хрупкое —сплошная мечта, как облака. И все ждут смертиХристовой.

     Где мы стоим в этой толпе?В той толпе, которая встречает Христа при входеЕго в Иерусалим, в той толпе, которая за Нимдвижется в Гефсиманский сад, во двор архиереев,во дворец Ирода, в судилище Пилата и, наконец, наГолгофу, — где мы, кто мы? Вот вопрос, который мыдолжны себе ставить в течение всего ВеликогоПоста: где я, кто я ? Вот передо мной разверзаютсявеличественные, спасительные Божии дела — гдеже я? Относятся ли они ко мне, или я остаюсьчуждым тому, что происходит?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

СПАСЕНИЕ В МИРУ
     Мнепоставлен вопрос о спасении в миру: насколькосегодня применимы аскетические наставленияотцов, каково может быть их приспособление кконкретной современной жизни?

     Первая предпосылка та,что Евангелие было провозглашено для всех безисключения. И если Христос нам предложилевангельский идеал, евангельский путь, именно неделая различения, не указывая каких-тоспециальных отдельных разветвлений,осуществление его в современной жизни должнобыть возможно. Вопрос в том — что и как.

     Большей частьюневозможны те или другие формы жизнипри тех или других обстоятельствах. Но не бываютневозможны те или другие настроения, тот илидругой внутренний строй. Скажем, вестисозерцательную жизнь по типу пустынника можно впустыне, заниматься Иисусовой молитвой так, какею занимался Странник (см.: Откровенные рассказыСтранника духовному своему отцу. – Ред.),можно только в условиях его странничества, и т.д.Но это совсем не значит, что нельзя быть лицом клицу с Богом вне пустыни, что, не будучистранником, нельзя быть в таком же радикальномпредстоянии или нельзя заниматься Иисусовоймолитвой с той же глубиной опыта. Так что, еслиставить вопрос об аскетической жизни, исходя изтех или других форм, — формы могут оказатьсянесовместимыми с теми или другимиобстоятельствами, но это не значит, что ихсодержание несовместимо.

     Если подумать о том, какэти формы по (далее…)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

О МОНАШЕСТВЕ
     Я приступаю кбеседе о монашестве с большим внутреннимтрепетом, потому что, перечитывая службупострига, с такой мучительной ясностью вижу, чтопосле пятидесяти лет я еще не приступил к тому,что обещал когда-то, принимая монашество. Поэтомуя буду говорить о том, что представляет собоймонашество, помня, что человек от слов своихоправдается и от слов своих осудится — и нетолько от слов, но и от жизни; помня, что знаниетолько прибавляет нам ответственности и вновь ивновь требует от нас исправления, покаяния,вступления заново в ту жизнь, которую мы когда-тоувидели перед собой и которую большей частьюосуществить не сумели.

     Говорить о монашестве вотрыве от размышления о браке невозможно. Явскоре объясню, почему так, но это очень важнопомнить, потому что иначе монашествопредставляется в Церкви как путь особенный икаким-то образом оторванный от самой сущностиЦеркви, будто он — не один из аспектовцерковности, а исключение. Что это не так — легкосебе представить, если задуматься над тем, какмонашество зародилось, с чего оно началось.

     Пока Церковь былагонимой, монашества в ней не было. Все верующиестояли перед угрозой пыток, смерти, мученичества.Если мы вспомним, что слово, которое мы переводим“мученичество”, на греческом языке значит“свидетельство” (которое может проявляться и вслове, и в красоте жизни, но и в готовности этужизнь отдать во свидетельство Христу), то легко (далее…)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

ВОПРОШАНИЕ И СОМНЕНИЕ
     Все верующие в наше время— и те, которые родились в православии или вкакой—либо иной вере, и те, которые обрели верупосле какого—то периода неверия, активного илипассивного безбожия, — все находятся передвопросом и ко всем обращаются с вопросами, самажизнь обращается ко всем с вопросами. И поэтомупервая тема, о которой я хотел бы сказать и надкоторой мне хотелось бы подумать вместе с вами,это тема о вопрошании: о законности вопрошания, отом, чего требует добросовестное вопрошание, ивопрос о сомнении. А это нас должно подвести квопросу о вере, о ее существе и о том, как можножить по вере.

     В спокойные периодыистории вопрошание занимает относительно малоеместо. Большинство верующих верует самотеком,как их учили дома, как их учили в школе. То, как всяобстановка их обучает или поддерживает их веру,является достаточным основанием для веры. В нашевремя этого недостаточно. Те из нас, у кого естькрепкая, сознательная вера, постоянновстречаются с вопрошанием других людей, и, какапостол Петр говорит, мы должны быть в состояниикаждому дать ответ. Дать ответ с любовью, сблагоговением, дать ответ во спасение, но такойответ, который был бы убедителен. А ответ никогдане бывает убедительным, если все его составныечасти взяты из цитат либо из Священного Писания,либо из какого-нибудь другого источника, — изсвятых отцов, из наставлений духовных писателей.Убедителен тот ответ, который человек может датьизн (далее…)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

ПОСЛЕДНЕЕ СОДЕРЖАНИЕ ЖИЗНИ
     Месяц-другой тому в течение одного собеседования с группойнаших прихожан мне был поставлен вопрос; в тотмомент он прозвучал и неуместно и немножкосмешно, потому что ставил его очень молодойчеловек, не успевший еще в течение жизни сделатьрешающих выводов. Я говорил о том, что мы должнывсей душой, всем сердцем, всей своей крепостью,всей своей мыслью принадлежать Богу, но что этапринадлежность наша Богу обозначает также оченьвдумчивое отношение к нашему ближнему, как можноболее глубокое сострадание и понимание. И тогдамне был поставлен вопрос: “Не пора ли Вам, отецАнтоний, в Ваши годы, наконец, выбрать междуХристом и Вашими различными привязанностями —Патриаршей Церковью, Россией, людьми?” — радикоторых, как мне кажется, я жил и хочу жить… Тогдаэтот вопрос прозвучал так странно, исходя оточень юного человека; а затем я над ним задумался.Так бывает часто: сначала видишь вопрос с егомелкой стороны, главным образом как бы поотношению к себе, а потом ставишь себе вопросвновь и вновь, но уже не от имени Павла или Ивана,а от имени Христа: не ставит ли Он мне этот вопросдень за днем, не пора ли выбрать?

     Этот вопрос, мне кажется,все время, так или иначе, стоит перед каждым изнас. Однако этот вопрос не может быть решен враз,потому что выбор, который перед нами стоит: междуХристом и антихристом, между правдой и неправдой,между Богом и опустелым, обезбоженным миром,между собой и ближним — эт (далее…)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

О ЖИЗНИ ХРИСТИАНСКОЙ
     Как основной принцип,жить по-христиански значит жить так, чтобыпосильно, постепенно, возрастающе намуподобляться Христу. Возможно, это звучит оченьстрашно; но Спаситель нам сказал совершенно ясно:Я вам дал пример, чтобы вы ему следовали. Ипример, конечно, включает в себя всю Его жизнь,Его мышление, Его сердечное отношение к человекуи к окружающему миру и к судьбам Божиим. Этовключает все, что человек собой представляет, ивсе, что он может творить. Поэтому христианскаяжизнь не заключается просто в том, чтобы заучитьте или другие заповеди и стараться их выполнить,а в том, чтобы за заповедью, за словом, за образомнайти глубинный смысл и врастать в этот смысл.Это я хочу пояснить.

     Когда мы вдумываемся иливчитываемся в Ветхий Завет, мы видим, что там данызаповеди, и если человек до предела исполнял эти,указанные Богом заповеди, если он их исполнял посовести, изо всех своих сил, всем своимпониманием, всем своим устремлением кправедности — он перед Богом был праведен. Но наэтом все заканчивалось, в том смысле, что егоположение по отношению к Богу было как быюридическим: он был “прав” в делах своих. А вЕвангелии замечательно Спаситель нам говорит: Когдавы исполните все, признавайтесь, что вы —неключимые (т.е. никудышные) рабы. Значит,речь не о том, чтобы быть праведным перед Богомчерез исполнение заповедей, а в том, чтобы зазаповедью найти какой-то свой путь; а какой этопуть?

   (далее…)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

ВНУТРЕННЕЕ МОЛЧАНИЕ
     Святой Ефрем Сирин водном из своих произведений говорит, что, когдаБог творит человека, Он вкладывает в сердцевинуего существа все Царство Божие, и задача жизнизаключается в том, чтобы копать, копать, пока недойдешь до той глубины, где находится этот клад. Иговение — это тот момент, когда мы должнысобрать все свое внимание, суметь вслушаться в теглубины, из которых доходит до нас как бы звонколоколов града Китежа. Вы помните древнийрассказ о том, как один благочестивый город былспасен от осквернения тем, что Бог дал емуцеликом уйти в глубины озера. Он утонул, но непогиб, и люди с чутким слухом, прислушиваясь,могли услышать из глубин звон колоколов. Вот таклежит в нас Царствие Божие, как уже освященныйград, и однако как град, который вне досягаемости,потому что между ним и нами — суета. И из этойсуеты нам надо вырваться; и такой короткий день,как день говения, все-таки дает нам возможностьоторваться от суеты хотя бы на несколько часов.

     В чем заключается этапопытка оторваться? Первая задача, которая переднами стоит — это молчание, потому что разговором,общением мы друг друга вырываем из внутреннейсобранности, вносим друг в друга суету, отрываемдруг друга от мыслей, от чувств, от представлений,которые нас занимали в этот момент, и заставляемвойти в интересы и тревоги, которые намсовершенно порою чужды. Это вторжение в нашутишину происходит самым различным образом.Человек собранно молчит, и (далее…)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

ГЛУБИНЫ ВЕЧНОСТИ
     В этот раз мы начнем нашеговение как бы с предварительной,подготовительной беседы.

     Есть вещи, которыеприходиться повторять, потому что они такиеважные; одна из таких вещей — смысл слова“говение”. Говение, в сущности, значит“внимание”; говеть это значит хоть нанепродолжительное время стать внимательным: ксебе, к жизни, к путям Божиим. В одной из своихмолитв святой Иоанн Златоуст говорит, что первыйгрех, причина многой неправды в нашей жизни,личной и общественной, в том, что мы живемневнимательно. Мы живем, если можно таквыразиться, как легкомысленные туристы, которыепроходят через жизнь, окидывая взором то, что импопадается на пути, но не останавливаявнимательного взгляда ни на чем, не вглядываясьни во что. Разве это не так? Большей частью мыживем, словно в нашем сознании мы пишем толькопервый набросок жизни: зачеркиваем,перечеркиваем, переписываем — все не так, все неточно, все предварительно. Мы будто воображаем,что придет какой-то момент, когда можно будетсесть, все продумать и уже окончательно писать туповесть, которая составляет нашу жизнь. И этогоне бывает никогда, потому что к тому, что написанораз, уже не вернешься; то, что недосказано — небудет досказано, что недоделано — потом несделаешь.

     И потому апостол Павелговорит: Дорожите временем — дни лукавы… Тоесть: время обманчиво, не воображай, что иесть время. Не в том смысле, что завтра — а то ис (далее…)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

ВЕРА БОЖИЯ В ЧЕЛОВЕКА
     Наше сегодняшнее говениепроходит под знаком преддверия РождестваХристова, и мне хотелось бы подумать с вамивместе над тем, что представляет собой Рождестводля нас, людей, и поговорить не о богословиисамого Рождества, а о том, как оно отражается внашей жизни.

     Мне кажется, чтоРождество Христово нам говорит, во-первых, о вереБожией в человека; во-вторых, о нашейответственности по отношению к этой вере и ктому, что она означает для Бога и для нас; инаконец, о той надежде, которую РождествоХристово, воплощение Сына Божия, должно вызыватьв нас: надежду не пустую, не безответственную, авдумчиво-серьезную, которая требует от насответа всей жизнью, всем нашим существованием.

     Тема о вере Бога вчеловека не так часто является темой разговора,размышления, а вместе с тем это такая потрясающаятема! Бог вызвал нас всех, все человечество, изнебытия. Каждого из нас Он из того же небытиявызывает к существованию; без Его воли нерождается никто, и поэтому с первого моментанашего существования между Богом и нами оченьглубокая связь. Он нас позвал — мы встали передНим; Он произнес слово, которое оказалось силой,приведшей нас к бытию. И, может быть, стоитзадуматься над тем, что в книге Откровения намсказано, как в конце времен, после Второгопришествия Господня каждый из нас получит имя,которое знают только Бог и тот, кто это имяполучает. Не означает ли это имя, неизвестное (далее…)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

“ДОРОЖИТЕ ВРЕМЕНЕМ, ПОТОМУ ЧТО ДНИ ЛУКАВЫ…”
     Говение — это момент,вырванный из времени, момент, когда мы должнывойти в себя и стать перед своей совестью, передлицом всей своей жизни и перед лицом Божиим ипроизнести над собой суд. Этот суд не обязательново всем отрицательный. Мы знаем из СвященногоПисания, что свет и во тьме светит и тьмабессильна его заглушить. Так, каждый человекимеет в себе свет, благодаря которому он можетвидеть и себя, и жизнь, и мир, и, в конечном итоге, всамой глубине бытия, в самой сердцевине своего“я”, встретиться с Живым Богом. Этот свет в одномплане является нашей совестью: это свет, которыйизливается на наши поступки, на наши мысли, надвижения нашего сердца, на наши желания, надвижения плоти нашей. Этот свет беспощадно иправдиво освещает все и дает нам возможностьвидеть вещи, как они есть, а не как в течениебольшей части нашей жизни мы изо дня в день ихвидим — туманно, или такими, какими мы хотели быих видеть. Но глубже этого света нашей совести,которая часто привыкла молчать — потому что мыее заглушаем, мы к ней не прислушиваемся, исовесть, изначально говорившая ясно, твердо,постепенно как бы теряет надежду быть услышаннойи только шепчет нам свои предупреждения, —глубже еще, чем голос нашей совести, звучит в насголос Христов. Голос Христов звучит через словаСвященного Писания, через Его собственные слова,обращенные к каждому из нас; и не только черезслова. Христос обращается к нам всей Своейжизнью; Он стоит перед (далее…)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

ПУТИ К БОГУ
     Путик Богу так же многоразличны, так же богаты, какчеловеческие души и как глубины Самого Бога, ипуть к Богу начинается с веры. О вере я и хочусказать несколько слов.

     Часто люди путаютпонятия веры и суеверия или просто наивнойдоверчивости. На самом деле вера ничего общего неимеет с суеверием и очень мало — с наивностью.Вера начинается всегда с конкретногорелигиозного опыта. Что-то случается с человеком,что внедряет в него непоколебимое убеждение втом, что невидимый мир существует, что Бог жив идейственен.

     Вера не совпадает ссамим опытом. Святой Макарий Великий в одной изсвоих проповедей очень интересно это раскрывает;он рассказывает, как человек, который переживаетглубокий религиозный (можно было бы даже сказать— просто человеческий опыт), уходит в этот опытсовершенно; пока этот опыт имеет место, он неможет ни его проследить, ни за собойследить. Он и опыт совпадают совершенно. Ноприходит момент, когда этот опыт перестает бытьактуальным, — как море, отходит от берега;постепенно опыт стушевывается, делаетсяпрозрачным, и человек снова приходит как бы вполное, объективное сознание, может себя самогопереживать, за собой следить, уловить то, чтопроисходит в его душе. И вот в этот моментначинается область веры, то есть совершеннойуверенности в том, что ставшее невидимым, неявляющееся актуальным опытом данного момента —безусловно и совершенно достоверно. Человек ещев (далее…)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha

Пути христианской жизни — Митрополит Антоний Сурожский

О ПУТЯХ ВЕРЫ
     Эта беседа должна бытьвступлением в обмен мнениями, в разговор, потомучто мы все друг друга знаем мало. Некоторые извас, конечно, очень близко связаны с другими, анекоторые совсем друг друга не знают; и я думаю,очень важно, чтобы мы общались и обогащали другдруга и знанием, и, главным образом, опытом, и еще,может быть, больше — вопросами, которые у насесть.

     Я хочу сказать нечто овопросах. Очень важно, чтобы мы перед собойставили честно и со всей доступной намправдивостью те вопросы, которые перед намиставит и наша вера, и наша церковность, и нашажизнь в современном мире. Я делаю различие междуэтими тремя вещами, потому что наша веразаключается в том глубинном общении с Богом,которое покоится либо на жажде, на голоде,который живет в нас, либо на непосредственнойуверенности и знании о Нем через общение, черезприобщенность. Церковность же, с одной стороны,расширяет нашу личную веру, наш опыт о Боге, отайне бытия, но, с другой стороны, она ставитперед нами вопросы, потому что Церковь в своемсуществе — одно, а Церковь, какой мы ее видим,испытываем, которой мы являемся — другое.

     С одной стороны, мыговорим о Церкви как о Теле Христовом, о томместе, где пребывает Дух Святой, говорим,употребляя слова апостола Павла, об обществесвятых, т. е. людей, которые всецело, до конца себяБогу отдали и посвятили. Но с другой стороны, мывсе сознаем, и лично и коллективно, что мыг (далее…)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы:
Human test by Not Captcha